Правонарушения в медицине

Проституция тоже неразрывно связана с алкоголем. Голод гонит женщину на бульвар продавать свое тело, но обычно только благодаря опьянению она впервые соскальзывает на роковую дорожку. А там она почти неизбежно встречается с преступным миром и часто идет с ним уже рука об руку. Среди постоянного пьянства протекает жизнь проститутки: пьяный «гость» требует веселья и компании, поэтому она не может отказаться от выпивки с ним; если откажется, то ее сейчас же заподозрят в том, что она больна и лечится, она потеряет тогда «гостя», который к тому же оскорбит, а, может, и изобьет ее. Да без алкоголя многие из них и не выдержали бы своей «профессии». Алкоголь—известный сводник Он—спутник, друг и покровитель проституции. Проституция же—главный очаг венерической заразы. Грозный яд этой заразы попадает в тело человека, главным образом, опять таки благодаря алкоголю. Большинство заражений венерическими болезнями происходит в состоянии опьянения, когда у человека разжигаются половые желания, когда он забывает об опасности или не может остановить себя пред нею.
Итак, алкоголь ослабляет здоровье и жизнеспособность ьарода, подтачивает и отравляет его молодые побеги, обрекая рождающееся потомство на увядание и гибель. В то же время алкоголь является рассадником преступности, проституции и венеризма, сплетает их вместе и неразрывно и питает их своим ядом.ак, в 1903 г. рожь была снята с 28 милл. десятин, из них рожь с 2 милл. десятин пошла на винокуренные заводы; в 1906 г. около 200 миллионов пудов полезных продуктов питания было уничтожено на изготовление спирта. Количество уничтожаемых продуктов питания, как и количество потребляемого спирта, с каждым годом росло, и в 1912 г. на винокуренные заводы поступило на выгонку спирта уже 234 милл. питательных продуктов (из них 182% милл. пуд. картоф., \У2 милл. пуд. пшеницы, 7 милл. пуд. кукурузы, 13 милл. пуд. ржи и т. д.). В то же время на пивоваренных заводах было уничтожено около 15 милл. пудов ячменя. Если бы эти продукты не были употреблены на изготовление яда-алкоголя, то они служили бы источником народной силы, здоровья и богатства. Если бы человек мог питаться одним хлебом, то тогда в одной только ржи, уничтоженной в 1912 г. на винокуренных заводах и составившей по весу всего около А, всех уничтоженных продуктов, имелось энергии, которой достаточно было бы производить обычную работу одного рабочего в течение почти 200 милл. рабочих дней; в картофеле такой же энергии имелось на 700 милл. рабочих дней. Иначе говоря, количество потерянной народом в 1912 г. только в хлебе и картофеле энергии было столько, сколько спосоонЯ было бы питать и производить работу 2'' миллионов рабочих в течь-ние всего года.

Алкоголь понижает производительность народного труда. Разрушая здоровье народа, ослабляя и подрывая его физические и умственные силы, алкоголь понижает производительность народного труда и уменьшает общее количество рабочих Рук Поэтому при потреблении народом алкоголя соответственно понижается качество и уменьшается количество создаваемых жизненных ценностей. На самом деле: нам известно, что алкоголь отравляет мозг, поэтому пьющий человек хуже соображает, он работает не так внимательно, как нужно; во всяком случае пьющий человек Работает хуже, чем мог бы он работать, если бы был трезвенником. Продукты труда пьющих получаются более низкого качества, неРедко испорченные. Из рук пьющих (в общей массе) выходит гораздо больше бракованных материалов, чем из рук непьющих. Не-, давно в комиссии при ВСНХ по улучшению качества продукции председателем которой состоит тов. Троцкий, были доставлены термометры производства нашей промышленности. Все они оказались неважными, причем в одном из них даже оказалась запаянной... муха. По этому поводу тов. Троцкий наложил резолюцию такого содержания: «Очевидно, мастер, который сделал термометр с мухой, был тоже «с мухой».
Мы также видели, что у пьющего человека от алкоголя сила, уменьшается, поэтому пьющие люди сработают меньше, чем не пьющие (конечно, при одинаковых способностях и одинаковом опыте). Для разрешения вопроса о влиянии алкоголя на производительность труда в Америке было произведено, например, такое исследование: рабочие были разделены на 2 партии (по 40 человек в каждой), из них одна партия получала определенное (небольшое) количество алкоголя, другая—не получала. В результате трехнедельного наблюдения оказалось, что те рабочие, которые получали алкоголь при одинаковом с другими рабочем дне, сработали меньше, чем те, которые алкоголь не получали.
Интересно так же наблюдение, которое было произведено в Англии над рабочими одного кирпичного завода. Это наблюдение показало, что и умеренно пьющие рабочие выработали за год на 35.000 кирпичей меньше, чем рабочие-трезвенники.
Точно так же было установлено, что наиболее выносливыми, при переходах и вообще лишениях войны оказались те воинские части, которые ничего спиртного не получали.

Влияние алкоголя на прогулы единодушно отмечается рабочими корреспондентами. Напр., один пишет, что «вред от самогона большой Мало того, что жены и дети рабочих голодают, мало того, что рабочие пропивая получку, держат семью полураздетой, самогон увеличивает процент прогулов. Процент прогулов, в особенности после дней отдыха доходил у нас до 15. Производство от этого страдает, станки делают простой» (корреспонд. из Ярославля, «Правда», № 186—1924 г.). Или: «Пьяным прогулам пора положить конец» (завод «Красный Богатырь», Москва). «В лакировочном отделении нет полумесяца, чтобы не было от 10 до 20 дней пьяных прогулов на артель в 30 человек. Пьяные ухитряются получать из страхкассы пособие «по болезни». («Рабочая Москва», № 276—1924 г.). И т. д.
Прогулы растут и растут, удорожая производство.
В Кременчуге прогулы на 2-м государственном кожевенном заводе приняли массовый характер. На каждого рабочего приходится там пятнадцать дней прогулов в месяц.
На Дедовской фабрике тоже за последнее время сильно увеличились прогулы. Особенно увеличились прогулы после получек, когда число прогуливающих из общего числа 2800 рабочих доходит до 400. Иногда стоят без работы по 35—40 машин. «Главная причина прогулов—пьянка», пишет рабкор («Рабочая Газета», № 66—1926 г.).
Фабрика б. Циндель (в Москве) дала за январь 1926 г.—6.024 трогульных ней из них 5 0—б з уважительных причин. В феврале почти та же картина.
На заводе «Серп и Молот» (б. Гужон, в Москве) бывают дни, когда не досчитывается на работе до 900 рабочих.
На недавнем Московском Губсъезде Союза Текстильщиков подведен итог прогулов за 1925 г.: оказалось, что прогуляли 21% рабочих дней.
На заводах Южного Урала рабочие прогулы за одну масленицу дали 200.000 руб. убытка.
На Сормовском заводе прогулы после получек доходят до 50% Примерам этим конца нет...
По всему СССР неоплаченные прогулы (т.-е. прогулы по неуважительным причинам) в 1924 — 1925 бюджетном году равнялись 16 из 40,8 дней пропуска в будни (за год на одного рабочего).
«Все сообщения свидетельствуют, что введение водки числе таких прогулов еще значительно повысило. Вот куда надо обратить самое серьезное внимание»,—пишет г. Н. А. Семашко («Известия' ЦИК и ВЦИК», № 82—1926 г.).Но если рабочий и является на работу после того, как он нака-был пьян, то тогда приходит он к своему станку, что называется, ■ похмелья: с несвежей головой, с неточным глазомером, с трясущимися пальцами и т. д., так как его организм еще не освободился от яда (алкоголь находится в теле человека и отравляет его в течение почти 9-х суток). В таком случае он не только меньше и хуже сработает, но под ег0 нездоровыми руками легко может произойти и поломка машины. Ведь он тогда не так ловко и аккуратно обращается с ней, а главное —он тогда особенно легко может получить здесь увечье. з этой таблицы мы видим, что больше всего несчастных случаев бывает в производстве по понедельникам—после пьяного праздничного дня и по субботам — вследствие усталости, наступившей к концу недели.
У нас число несчастных случаев, связанных с алкоголем, доходит до 60э .
Трудящийся, получивший увечье, должен ложиться в больницу или получает отпуск для амбулаторного лечения. Для производства пропадает теперь, иногда надолго, его живая сила. Машина же, в случае, если она им испорчена, требует тогда труда и средств для исправления и тоже иногда надолго останавливается, отчего производство несет большие убытки. Например, недавно на одной московской фабрике был случай, когда остановилась одна важная машина, У которой работал рабочий с похмельной головой. Остановка этой машины вызвала на некоторое время остановку работы почти всей фабрики.

Алкоголь всегда служил верным средством порабощения. Еще Екатерина II говорила: «пьяным народом легче управлять». На ряду с оружием спирт приводил в покорность русскому самодержавию наших многочисленных инородцев. Западно-европейские страны всегда пользовались опьяняющими средствами для успешного порабощения колониальных народов (опий в Китае, тот же спирт в Америке, Африке и пр.). «Алкоголизм—враг социалистического равенства и политической свободы. Он обусловливает братство на одной стороне, безграничную эксплуатацию—на другой; он воспитывает в народных массах долготерпение, заставляет их мириться со всеми условиями жизни, на которые обрекает их господство сильных» (Массарик).
Не менее испытанным и верным и не менее гнусным средством всегда служил и служит алкоголь в деле самой беззастенчивой наживы, подкупа и эксплуатации.
Известно, например, как быстро и сказочно обогащались у нас на Севере «предприниматели», которые спаивали северные народности, получая за спирт богатые дары нашего Севера. В былые времена помещики, соблазняя ведром сивухи, собирали на покос, жатву и прочие горячие работы целые деревни. За угощение водкой готовы оыли работать сверх меры и сверх сил. Ведро водки, обещанное вовремя сельскому сходу, нередко решало неправое общественное дело. Одним из самых действительных средств склонить расположение схода в свою сторону была, примерно, такая несложная речь: «Православные, решайте дело: угощение за мною»!.. Потом, на лужайке, подходили поочередно к заветному ведру, пили из общей чашки и, Утеревшись рукавом, закусывали здесь же огурцами или куском посоленного черного хлеба. Вскоре лужайка оглашалась пьяными песнями и дракой... Про такую гульбу так и говорили: «пропивали» Какие-нибудь «дубровки», «знаменку» (лес, покос и т. д.), «Семена *-горыча» (который откупался, например, от выборной должности есятского, так как он служил в Москве и остаться в деревне десятским—значило для него полное разорение). Угощение водкой перед в°лостными или сельскими вы борами решало дело в пользу того, кто Угощал. Подкуп водкой был самый действительный подкуп. А после выборов опять следовало обещанное угощение: теперь «обмывают»' нового старшину или старосту.
Обеды с обильными возлияниями устраивались рабочим на фаб-i риках, заводах, мастерских по поводу всевозможных юбилеев, именин хозяев, годовых праздников, молебствий и т. д.
Произносились речи, провозглашались здравицы, качали хозяев старших мастеров... Все это, понятно, должно было притуплять классовое чувство пролетария.
Из всех врагов пролетариата алкоголь—один из наиболее сильных и опасных. Он подрывает материальное благосостояние рабочего и отдает его в кабалу, он истощает тело рабочего, он держит его ум во власти темноты, невежества и предрассудков, он не позволяет ему разглядеть лицо своего классового врага. ^
В то же время алкоголь является для бедняка и угнетенного человека источником призрачной радости, которая скрашивает его существование: нет у него радости в действительной жизни—так он видит ее в чаду опьянения; унижен он—так сладостный обман независимости и собственного достоинства он получает в пьяном бахвальстве; нет счастья—так он счастлив в пьяной песне, когда обнимается с своими друзьями или когда с блаженной улыбкой изливает пред ними свою «душу». Алкоголь является той отдушиной, чрез которую совершенно безопасно для имущих классов находят себе выход гнев, горе, обиды и отчаяние обездоленных. Для многих из них без алкоголя| и опьянения жизнь была бы невыносимой. Таким образом, алкоголь отвлекает негодующую силу пролетарского возмущения и топит ее в своих мутных и ядовитых потоках. Алкоголь подавляет волю пролетариата к борьбе.

Народным алкоголизмом называется привычное потребление | народом спиртных напитков, которые стали для него постоянной потребностью.
Рабочих заставляют пить тяжелые условия жизни, создаваемые эксплуатацией, изнуряющий труд, затаенные обиды, бесправное положение, антисанитарная обстановка их быта, скудное и однообразное питание и т. д. Лишения, горе и невзгоды бедности и подневольного труда заставляют людей искать желанной радости и призрака счастья в опьянении. Материальная нужда и духовная темнота всегда идут рука об руку, поэтому рабочий народ в часы досуга тянется к бутылке хмельного, чтобы получить в ней радостное возбуждение, найти веселье и почувствовать подъем сил, упав-j ших в работе: он не имеет и не знает других путей забвенья, отдыха и развлечения, он верит, что алкоголь действительно поднимает его силы. Ему необходимо возбуждение, и развлечься нужно потому, что потребность в этом вообще заложена в природе человека, а утомленная однообразной и тяжелой работой нервная система рабочего человека особенно в этом нуждается. «Что же делать? Куда пойти?»—задает он себе вопросы, когда наступает день отдыха. В трактире тепло, светло, играет музыка, там шумно, а дома—неуютно, потому что вся семья обычно ютится в одной комнате, подчас сырой и темной. Трактир зовет к себе кричащими объявлениями, и утомленный, отупевший от однообразного труда рабочий идет провести свои часы досуга и отдыха туда, в трактир, в компанию своих друзей или просто «на народ». А если он остается дома, то он добывает выпивку, чтобы скрасить ею свой невкусный и недостаточный ужин, чтобы искусственно разжечь и возбудить аппетит, чтобы под влиянием опьянения более приветливым, светлым и уютным показался ему тогда его домашний угол... После отдыха опять начинается утомительная, тяжелая и скучная работа, опять потянутся рабочие дни, состоящие из однообразного чередования изнурительной работы и сна, без радости, с постоянным гнетом за-аисимости и тупого подчинения. Надо, следовательно, «встряхнуться» и почувствовать хотя бы в опьянении радость жизни и счастье независимости. Таковы обстоятельства, которые вытекают из социального уклада жизни и которые заставляют трудящихся искать опьянения. Таким образом, скоро создается привычка потреблять спиртные напитки, то-есть создается народный алкоголизм. Опьянение становится постоянной потребностью народа. Поэтому алкоголизм называется социальною болезнью, ибо причины его находятся не в лености, слабоволии и распущенности отдельного человека, а в условиях общественной жизни. И пока есть нищета, порабощение, непосильный труд, невежество, антисанитарные условия жизни, до тех пор все призывы к трезвости, обеты, угрозы, проповеди, запреты и т. д. никогда не могут иметь и ниногда не имели нужного успеха. Чем тяжелее условия труда и жизни тем больше пьянство. На шахтах и рудниках, на приисках, на торфяных разработках, на кирпичных заводах и пр., где особенно тяжелы условия труда •и жизни, рабочие гуляют самым бесшабашным пьяным разгулом. Много пьют там, где приходится работать при высокой температуре (напр., кочегары, литейщики, выдувальщики стекол), среди чада, пыли и в непогоду (например, каменщики, кузнецы) и т. д.

Итак, мы видим, что алкоголь есть яд, который должен иметь свое место только в промышленности; он нужен для технических целей (например, для двигателей внутреннего сгорания, для производства красок, для лабораторий и т. д.), но ему совершенно не должно быть места в желудке человека, так как он отравляет человека, калечит и сокращает его жизнь. Алкоголю не должно быть места в жизни человеческого общества, как продукту народного потребления, ибо он жестокий социальный бич, который несет человеческому обществу вымирание, вырождение, преступность и обнищание.
Алкоголю должна быть объявлена борьба. Борьба с алкоголем есть борьба за культуру и здоровье народа, за силу и богатство страны, за ее будущее. Если у животного орудие защиты и борьбы за существование есть его зубы и сильные мускулы, изощренные органы чувств (как, напр., у хищников), выделяемые яды (змеи и пр.), а также и всевозможные приспособления для самозащиты (напр., белая окраска шерсти у зайца зимою, иглы у ежа и пр.), то у человека единственное и могущественное орудие защиты и борьбы есть его разум, выработанный им в ходе развития и совершенствования из нижестоящих ступеней животного мира. Человек силою своего разума подчинил себе нужных ему животных, победил и заставил служить себе силы природы. Движение человечества вперед по пути культуры происходит вследствие непрестанной творческой работы его ума. Наука, искусство, электрические и железные дороги, телеграф, телефон, современные чудеса техники, аэропланы, радио и т. д., все это работа человеческого мозга. Поэтому народ должен развивать и совершенствовать, а не ослаблять отравой, свое орудие защиты и борьбы—свой мозг, как орган его разумной и творческой деятельности. Алкоголь поражает мозг и, следовательно, тем самым ослабляет и разрушает творческие силы человека; поэтому он грозит остановить движение человеческих завоеваний вперед и грозит ослабить могущество и превосходство человека в природе. Только трезвый народ может особенно, успешно подниматься вверх по ступеням культуры.Борьба с алкоголем есть борьба за здоровое потомство. «Если мы желаем иметь более здоровых детей, то мы должны их такими не только воспитать, но и произвести на свет»—писал проф. Мебиус. Долг народа перед последующими поколениями обязывает народ быть трезвым, потому что пьяное семя дает слабое, больное и вырождающееся потомство.

Но как бороться? Как сломить врага, старого, сильного, имеющего за собою армию сторонников, искушенного опытом, который он накопил в течение нескольких тысяч лет? Ведь еще древние народы вели борьбу с алкоголем. В настоящее время все народы считают, что необходимо бороться с алкоголем, и борьба с ним ведется почти во всех странах, при чем приемы этой борьбы в разных странах применяются различные,
В Англии, Франции и Германии с этой целью установлен высоний акциз — государственный налог-'на спиртные напитки. Правительства этих стран полагают, что высокая цена на спиртные напитки будто бы ограничивает их потребление. Опыт показывает, что эта мера ведет только к увеличению народных расходов на алкоголь и к увеличению государственных доходов, не сокращая потребления народом алкоголя.
В Швейцарии [установлена с 1886 года государственная винная монополия, то-есть право торговли спиртными напитками принадлежит только государству, которое регулирует эту продажу с целью сокращения народного пьянства. Часть доходов от продажи спиртных напитков идет на борьбу с алкоголем. Опыт и здесь показал, что потребление алкоголя с введением монополии не только не сократилось, но даже увеличилось. Разница только в том, что народ от крепких напитков перешел к более слабым, но общее количество поглощаемого в них чистого алкоголя стало еще больше.
В странах Скандинавского полуострова—в Швеции и Норвегии—введена так называемая Гетеборгсная система, потому что впервые ее ввел 80 лет тому назад шведский гсродок Гетеборг. Система эта заключается в том, что акционерные общества, которым сдано право, торговли спиртными напитками, берут из доходов, получаемых от продажи спиртных напитков, в свою пользу только 6% годовых на свой капитал, а остальные доходы идут на улучшение быта рабочих и па борьбу с алкоголизмом. По деревням совершенно запрещена продажа спиртных напитков, в городах же продажа спиртных напитков тоже может быть воспрещена, если этого ахочет большинство жителей, при чем в голосовании участвуют и женщины. Таное право местного 'запрещения продажи спиртных напитков существует также в Дании и в Канаде. В тех же странах Скандинавии—Швеции и Норвегии—журналам и газетам не разрешается печатать объявления о местах продажи питей и запрещено рекламирование спиртных напитков. Почти во всех странах ведется противоалкогольная пропаганда—выставки, общества трезвости, противоалкогольное преподавание в школах и проч. Во многих странах (в Англии, в Пруссии) существует принудительное лечение алкоголиков. В Англии, Бельгии, Швеции, Норвегии и пр. появление в пьяном виде в общественных местах строго наказывается и может повести к принудительному лечению и наложению опеки.
Таким образом, высокий акциз на алкоголь и государственная монополия нисколько не сокращают народного потребления спиртных напитков, а только обогащают правительственную казну. Но меры ограничения продажи спиртных напитков и меры противоалкогольной пропаганды ведут, конечно, к известному сокращению потребления народом алкоголя. Так, в Швеции за последние десятилетия потребление спиртных напитков определенно сократилось: водки стали пить меньше на 1% бут., а пива—на 2% бут. на каждую душу населения. Понятно, что там, где уменьшилось потребление спиртных напитков, там наступает улучшение, как в жизни отдельного гражданина, так и в жизни всей страны.

Если потребление алкоголя вносит в народную жизнь болезни, вымирание, несчастья, преступления, если оно разоряет хозяйство страны, то уменьшение или прекращение пьянства, понятно, должно благотворно сказаться на народной жизни. Поэтому нам интересно* теперь посмотреть, какие благодетельные последствия наступают в жизни народа тогда, когда наступает хотя бы вынужденное' отрезвление его.
Возьмем пример Соединенных Штатов Северной Америки. Там до 1917 г. существовало запрещение продажи спиртных напитков' не во всех штатах; в большинстве из них продажа и потребление спиртных напитков — хотя и с известными ограничениями — разрез шалась, но в декабре 1917 г. Конгрессом был принят полный и повсеместный запрет алкоголя, окончательно утвержденный в* январе 1920 г. Соединенные Штаты сделались, как говорят в та-< ких случаях, «сухими», бот ближайшие результаты такового за-* прета:
«В 1917 г. в 60 штатах число арестов за пьянство равнялось 316.842, в 1919 г.—109.768. Через 9 месяцев после издания запретам в исправительных рабочих домах Филадельфии оказалось свыше 1.000 свободных камер, в марте 1920 г. среднее число исправляемых было1* 474, вместо прежних 2.000; в Чикаго оно упало за год с 2.500 до 600. В Нью-Йорке число убийств, грабежей, взломов и т. д. уменьшается кругло на 5.000 в год. В 1908 г. из всего числа больных, доставляемых в больницы Нью-Йорка, 10,8 проц. приходилось на заболевания на почве алкоголя, в 1921 г.—только 1,9 проц. В Нью-Йорке в 1916 г. умерло от алкоголизма 687 чел., в 1920 г.—только 98. То же самое и в других центрах. В Бостоне с 1 июля 1919 г. число этих смертей уменьшилось на 50%, число самоубийств—на 33 проц. и несчастных случаев—на 45 процентов». («Известия ВЦИК», 21'1—1923 г.).
Это сообщение, а также и другие вести, которые мы оттуда имеем, говорят нам, что запрещение продажи спиртных напитков сонра-тило пьянство и принесло весьма заметные благодетельные результаты в жизнь американского народа: резко уменьшилось число преступлений, так что пришлось там закрыть некоторые тюрьмы, в несколько раз стало меньше алкогольных заболеваний, понизилась общая смертность, сократилось число самоубийств и т. д.

Общая смертность населения в Северо-Американских Соединен. Штатах сократилась после запрета таким образом:
в 1920 году умерло из каждой 1000 живущих 18,1 » 1921 » » » » » » 11,7*).
Детская смертность тоже сократилась с 86 до 76 из каждой 1000 детей до 1 года.
Особенно заметно сократилась там смертность от тех болезней, течение которых алкоголь всегда ухудшает.
Так, например, смертность от туберкулеза легких в первые же два года после запрета сократилась почти вдвое.
Туберкулезная палочка, которая особенно легко нападает и без труда бьет того, кто «наспиртовал» себя, теперь со стороны трезвого организма встречает серьезный и неожиданный отпор.
Еще больше сократилось число алкогольных заболеваний. Так, например, душевно-больных от алкоголя стало поступать в психиатрические больницы на 3/3 меньше, чем до запрета.
Однако, радостные результаты трезвости особенно резко сказались в Северной Америке лишь в первые годы [отрезвления.
Потом всякими путями, постепенно, все больше и больше, стал просачиваться туда контрабандный спирт. Этот спирт доставляют теперь и из Мексики и йз Канады чрез сухопутную границу, везут и из Европы на океанских пароходах. Там также распространено теперь и тайное винокурение. Недавно в скобяных лавках там открыто продавались самогонные аппараты.
В трезвое бытие американского народа врывается контрабандное, суррогатное и самогонное пьянство, отнимая у народа те блага, которые дает запретительная система.
В газете «Известия ЦИК и ВЦИК» (№ 24—1925 г.) было напечатано по этому поводу сообщение из Соединенных Штатов, которое мы приводим здесь полностью:
«Пять лет тому назад Соединенные Штаты по закону сделались «сухими», т.-е. в них прекращена была продажа напитков, содержащих больше полупроцента алкоголя. Закон провести было нетрудно, осуществить его оказывается невозможным. Несмотря на тюрьму и штраф, население пьет почти открыто. Развилась целая большая отрасль торговли: контрабандный импорт спиртных напитков. Вдоль всего Атлантического побережья за трехмильной береговой полосой стоят флотилии контрабандных судов. Через мексиканскую и канадскую границы вагонами и целыми поездами вливаются в Соед. Штаты вино и водка. Самогон тоже не дремлет. В ресторанах и кафэ за порядочную мзду можно получить какой угодно напиток. Питье сделалось чем-то в роде спорта. Полиция делает нападения на алкогольные флотилии, организует чут ли не морские сражения с нарушителями закона, конфискует целые винные склады, нападает на рестораны и арестовывает всех, у кого оказалось вино. Публика все это наблюдает,—и тем более острым становится удовольствие от напитков. К опьянению алкоголем прибавляется сладость запрещенного плода. Пьют все. Плоская фляга,умещающаяся в заднем кармане брюк, сделалась необходимой принадлежностью американца. Под праздники город залит вином. Пьют и женщины.
Естественно, что закон служит источником обогащения для чиновников всех рангов. Раскрываются целые панамы. Недавно было обнаружено, что вся администрация одного из округов приатлантического штата Нью-Джэрси находилась на содержании у алкогольного треста. Целые отделы полиции процветают за счет алкоголя.
Бедняку и здесь, как везде, достаются отбросы. За стакан вонючей водки ему приходится платить относительно в десять раз больше, чем богач платит за настоящие французские ликеры. А то бывает, что ему втихомолку всучат древесный спирт—яд. После каждого праздника газеты сообщают: столько-то умерло, столько-то ослепло от скверной водки».
В настоящее время в Нью-Йорке даже открыт музей «сухой контрабанды», где выстаачены вещи, которые были отобраны у лиц, занимающихся тайным ввозом спирта. Среди этих вещей особенно обращают на себя внимание цинковые гробы. Оказывается, что в них имеются двойные стенки, в промежуток между которыми вливался и таким образом перевозился контрабандный спирт. Покойники брались в эти гробы напрокат.
Все это—и контрабандный спирт и тайное винокурение—в Се-веро-Американских Соединенных Штатах находит себе место потому, что там имеется постоянный спрос на спиртные напитки, там имеется потребность в опьянении.
В Финляндию также везут контрабандный спирт. Существует там и тайное винокурение. Например, в 1920 году там было осуждено за самогон 1500 человек.

Итак, алкоголь—жестокий, коварный яд, получаемый из драгоценных продуктов питания. Человек в продолжение веков уничтожает их питающую силу и превращает ее в силу яда. Пьяным возбуждением, призрачной радостью, обманчивой бодростью этот яд соблазнял и соблазняет человека, внушая ему, что алкоголь нужен, полезен и украшает жизнь.
Из глубины веков дошел он до наших дней, как желанный друг и спутник человеческой жизни. Но наука сняла с него маску преданного друга и веселого спутника и открыла его истинное— гнусное и предательское—лицо. Наука показала и доказала, что алкоголь,- даже и в малых дозах, обессиливает тело человека, вызывает и размножает болезни, сокращает жизнь, губит потомство... Алкоголь особенно беспощаден к юному, развивающемуся организму. Подростки, юноши и девушки, чьи мозг и мускулы будут строить новую жизнь, должны считать его своим смертельным врагом.
Потребление спиртных напитков несет в народную жизнь разорение хозяйства, вымирание и преступления, а с ними страдание и горе людское. Пьянство у нас давно стало величайшим народным бедствием. Являясь порождением гнета нужды, эксплуатации, бесправия и тьмы народной, пьянство со всей силой своего яда особенно губительно обрушивалось у нас на трудовые массы, обрекая их на еще ббльшую нужду и на еще большее порабощение. Народ не мог отказаться от опьянения, которое давало ему угарное, тяжелое забвение от своей «проклятой» жизни.
Но теперь, когда владычествует труд, мы можем и должны найти в себе силы, чтобы сбросить с себя вековое иго алкоголя. Советский Союз, который еще не освободился от пьяного наследства старой России, в своем революционном строительстве, открыв пути знания, открывает и пути к народной трезвости. Конечно, долгие годы потребуются для того, чтобы можно было отпраздновать полную победу над алкоголем, но к этой победе мы идем.
Предстоит борьба упорная и длительная, так как корни алкоголизма и обычаи пьянства в продолжение веков глубоко вросли в Бороться с алкоголем в Советском Союзе—это значит бороться со всеми видами спиртных напитков: коньяками, ликерами, само гонкой, водкой, наливками, вином и пивом; это значит-бороться со всеми видами их потребления: пьянством, случайными выпивками, умеренным потреблением и т. д. Бороться с алкоголем в Советском Союзе—это значит бороться за полную народную трезвость, строить трезвую жизнь страны.
В борьбу с алкоголем должно быть вовлечено все население. Все граждане должны быть заинтересованы в установлении общей народной трезвости. Неправ тот, кто думает, что зло алкоголя касается только тех, кто его потребляет, что только сам пьющий расплачивается за свою «слабость». Наоборот, своим здоровьем расплачивается не только он один, но и все его потомство; пьющий человек всегда угрожает безопасности своих сограждан, так как несчастные случаи — пожары, преступления и т. д. — в громадном большинстве происходят от алкоголя. Наконец, в смысле экономическом, в смысле происходящих от алкоголизма хозяйственных потерь и убытков—за пьющих опять-таки расплачивается все население, так как потребление алкоголя вызывает лишние и разорительные общенародные траты, сокращает общенародную производительность труда, уничтожает полезные продукты и т. д.