Амбылаторное наблюдение
При амбулаторном наблюдении после выписки из стационара у гражданки Г. появились нарушения функций левых конечностей, неврастенический синдром. В ноябре 1995 г. была диагностирована посттравматическая энцефалопатия.
Вместе с тем, анализ медицинской документации гражданки Г. выявил наличие у нее до травмы, полученной в августе 1995 г., ряд серьезных заболеваний нервной и сердечно-сосудистой системы, опорно-двигательного аппарата, хроническое заболевание желудочно-кишечного тракта, желчевыводящих путей и половой сферы с частыми обострениями, на фоне которых диагностированы:
- в 1985 г. астеноневрастенический синдром с частыми головными болями, головокружениями и общей слабостью;
- с января 1988 г. потливость и боли в обеих руках, присоединившиеся к болям в области спины и общей слабости, а при рентгенологическом обследовании картина остеохондроза грудного отдела позвоночника;
- с 30 сентября 1991 г. острый правосторонний гнойный средний отит с гноетечением из правого уха в течение 3 мес и левосторонний катаральный средний отит;
- в январе 1995 г. остеохондроз поясничного и крестцового отделов позвоночника с явлениями воспаления седалищного нерва;
- в 1995 г. заболевание тромбофлебитом глубоких вен левой нижней конечности с нарушением чувствительности и хромотой.
Совокупность имеющихся у гражданки Г. в момент экспертизы заболеваний и последствия указанных ранее заболеваний врач ВТЭК однозначно оценили как последствия тяжелой черепно-мозговой травмы с переломом основания черепа, посттравматической энцефалопатией I и II степени, внутричерепной гипертензией и выраженным астено-невротическим синдромом, что позволило установить ей II группу инвалидности.
Таким образом, причиненные гражданкой К. повреждения — ушибы головы без повреждения костей черепа и головного мозга — квалифицируются как легкие, повлекшие кратковременное расстройство здоровья или повлекшие легкий вред здоровью. В отношении диагноза, поставленного 31 августа 1995 г., имела место гипердиагностика. Соматическое состояние больной на момент проведения первичной экспертизы можно расценивать как ятрогению.
Инвалидность гражданки Г. установлена по совокупности имеющихся у нее заболеваний и прямой причинной связи с травмой от 29 августа 1995 г. не имеет.
Гражданка К. нанесла гражданке Г. повреждения, причинившие легкий вред ее здоровью. В данном случае при подаче гражданского иска о возмещении материального и морального вреда размер причиненного вреда, вероятно, был бы оценен в незначительную сумму. В случае же установления причинно-следственной связи между повреждением, нанесенным 29 августа 1995 г., и II группой инвалидности, установленной в апреле 1996 г., гражданка Г. могла бы рассчитывать на денежную компенсацию со стороны гражданки К. в размере утраченного заработка, а также дополнительно понесенных ею расходов на лечение, приобретение лекарств, посторонний уход, причем в данном случае назначение пенсии по инвалидности не влечет уменьшение размера возмещения вреда (ст. 1085 ГК РФ). Кроме того, гражданка Г. могла рассчитывать и на значительную компенсацию морального вреда (ст. 1101 ГК РФ).
В данной ситуации задачей СМЭ является установить наличие или отсутствие причинно-следственной связи между двумя событиями, которая является важнейшим элементом объективной стороны правонарушения. Трудность данной экспертизы заключается в недостаточности объективных данных (рентгенограммы утеряны) и пута-ности медицинской документации (диагноз в истории болезни и диагноз в эпикризе расходятся).
Тем не менее, существенным является заключение врача травмпункта от 29 августа 1995 г. о том, что обнаружена рана размером 4,0 х 0,5 см, состояние удовлетворительное. Гражданка Г. была госпитализирована только 31 августа 1995 г., что указывает на то, что до этого необходимости в госпитализации не было. Выявленные при госпитализации нарушения: жалобы на головную боль, потеря сознания, АД 130/90 мм рт.ст., двусторонний горизонтальный нистагм, общая слабость, ригидность затылочных мышц, следы крови в слуховом проходе, возможно, связаны с каким-либо повторным повреждением, произошедшим накануне, и не являются следствием повреждения от 29 августа 1995 г.
Приведенные экспертами аргументы и заключение СМЭ свидетельствуют об отсутствии причинной связи инвалидности гражданки Г. с травмой от 29 августа 1995 г., что квалифицирует действия гражданки К. как менее опасные, чем в противном случае.