Гражданско-правовая ответственность
Гражданско-правовая ответственность — вид юридической ответственности, предусмотренный за гражданское правонарушение. Она наступает независимо от уголовной, административной или дисциплинарной ответственности и применяется отдельно либо дополняет их. Однако если другие виды ответственности направлены на достижение общественного порядка и наказание правонарушителей, то гражданско-правовая преследует цель компенсации материального и морального вреда, например причиненного пациенту в процессе оказания медицинской помощи. Общая структура гражданско-правовой ответственности в системе здравоохранения приведена на рис. 2.2.
Под гражданским правонарушением понимается нарушение гражданских прав других лиц или невыполнение своих гражданских обязанностей, предусмотренных ГК РФ, другими правовыми актами в сфере гражданского права или договором. Гражданско-правовые отношения строятся на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников. При этом автономия воли подразумевает не только возможность вступления в гражданские правоотношения по своему усмотрению, но и право лица принимать решение о том, требовать ему или нет возмещения ущерба в случае причинения вреда его здоровью, если такое возмещение не предусмотрено законом в обязательном порядке.
Отличительной особенностью гражданско-правовой ответственности является усеченный состав гражданского правонарушения. Напомним, что полный состав правонарушения включает объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону. В то же время среди обязательных условий гражданско-правовой ответственности можно назвать
лишь:
- факт нарушения чьих-либо прав (объект правонарушения);
- противоправность поведения ответчика, отрицательные последствия и наличие причинно-следственной связи между ними (объективная сторона правонарушения).
Отрицательные последствия в виде нарушения прав пациента или причинения вреда его здоровью в процессе лечения являются отправной точкой гражданско-правовой ответственности в сфере медицинской деятельности, поскольку предполагают наличие и объекта правонарушения, и противоправность повеления сотрудников медицинской организации. Доказательства требует лишь причинно-следственная связь, объективно устанавливающая зависимость наступления отрицательных последствии от действий медицинского персонала. При отсутствии такой связи укачанная ответственность не наступает.
Необходимо отметить, что в общественном сознании сложилось мнение, согласно которому ухудшение здоровья пациента, наступившее после каких-либо действий медицинскою работника, является следствием лих действий. Однако установление причинноследственной связи и подразумевает доказательство того, что противоправное действие явилось объективной и непосредственной причиной негативного последствия. Рассмотрим случай.
Случай 8. Гражданин И. 9 февраля 2000 г. в 8.00 был доставлен машиной скорой медицинской помощи в хирургическое отделение юродской больницы с внезапно развившимся кровотечением в результате эрозии сосудов дна язвы двенадцатиперстной кишки и в 8.30 скончался. Гражданка Н. — жена гражданина Н., обратилась в суд с иском к городской больнице о возмещении материальною и морального вреда, причиненного ей и ее ребенку в связи со смертью мужа, не получившего своевременную медицинскую помощь. Истица потребовала взыскать е ответчика ежемесячное пособие на содержание несовершеннолетней дочери в размере 490 р., компенсацию за моральный вред в размере 150 000 р., а также возместить ритуальные расходы в размере 3 000 р. Представители городской больницы пек не признали.
Районный суд, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску гражданки Н. к городской больнице о возмещении материального и моральною вреда, установил, что гражданин П. 1949 г. рождения наблюдался с января 1997 г. по поводу хронической язвенной болезни двенадцатиперстной кишки с выраженной рубцовой деформацией привратника. С 30 января но 20 февраля 1997 т. он лечится в хирургическом отделении юродской больницы по поводу желудочного кровотечения. От операционного лечения больной отказался, о чем имеется запись в истории болезни.
В 1999 г. с обострением язвенной болезни гражданин Н. лечился в гастроэнтерологическом отделении, г те ему был проведен полный курс консервативного течения. А 28 января 2000 г. он обратился в городскую больницу к лечащему врачу В. с жалобами на боли в эпигастральной области, в связи с чем был направлен на эндоскопическое исследование с диагнозом «обострение язвенной болезни двенадцатиперстной кишки, стеноз привратника».
На приеме у лечащего врача 30 января отмечалось улучшение в его состоянии, а по результатам эндоскопического исследования выставлен диагноз «эрозивный эзофагит», а 31 января гражданина Н. проконсультировал гастроэнтеролог, который назначил дополнительное лечение и обследование по поводу хронического гастрита.
Больной повторно обратился к врачу В. с жалобами на боли за грудиной при прохождении пищи 4 февраля. Врач расценил этот симптом как проявление эзофагита и назначил ему провести общий анализ крови и мочи с явкой на 6 февраля. При повторном осмотре гражданина Н. и оценке имеющихся у него анализов крови, мочи и «гистологии» был подтвержден диагноз «эрозивный эзофагит».
С целью проверки утверждений ответчиков об отсутствии халатности в выполнении врачами своих профессиональных обязанностей суд назначил СМЭ, в заключении которой отмечено, что в январе 1997 г. у гражданина Н. правильно было установлено заболевание — язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки, осложненная кровотечением. В дальнейшем язвенная болезнь приняла хронический характер и осложнилась стенозом привратника. Избежать хронического осложненного течения болезни можно было, применив оперативное лечение, от которого больной отказался. Во время всего течения болезни гражданин Н. находился на учете и получал медицинскую помощь своевременно, правильно и в полном объеме.